hutorВдоль единственной улицы хутора Южный Тихорецкого района, более известным в народе, как Собачий, грохочет и пылит, ранний трактор. Где — то, на околице истерично орёт петух Светланы.Одинокая Светлана никак не может его поймать и попросить соседей отрубить ему глупую голову. Чьи-то свиньи упали в придорожную канаву, где оставалось немного прохладной грязи от давно прошедшего дождя. В Собачьем зарождается новый летний день.

— Марья! Марья…а…а! – это недавно поселившийся здесь журналист во всю силу своих легких вызывает соседку, живущую наискосок через улицу.

Марье за семьдесят и славится она среди хуторян умением придумывать матерные частушки на своих соседей. Для всех она просто Марья.. Вчера она сочинила и громко распевала при всем- Га!- … на! Гена мстительно захохотал и подтвердил свои слова недвусмысленным жестом руки.- А ишо антилигэнт, як жеш тоби нэ стыдно! – притворно возмущается старуха, но в глазах её скачут черти. Марья любит покалякать с журналистом. Жизнь в Собачьем скучна до безобразия, а Гена столько всего повидал! Куда только не кидала его судьба и, наконец, с Севера закинула в эту кубанскую глухомань.

Гена — великолепный рассказчик и народ любит слушать его байки.

Журналисту пятьдесят три года, живет он с некрасивой женщиной и её великовозрастным чадом. Женат уже третий раз, не везёт ему как-то с женами. Вот и третий брак не удачен. Приемный сын Павлик спит, как байбак, до 12 часов дня и помощи от него никакой. Жена Люда — неряха. Чтобы не мыть посуду, она просто её выбрасывает во двор и кормит из неё домашнюю мелкую живность. Из подаренного на какое то семейное торжество, французского сервиза с милым кудахтаньем питаются куры.

— Гена, расскажи, как ты умудрился жениться на такой бабе? Моя старуха и то красивше, — все выпытывали его собачинцы. — По пьянке, ребята, по пьянке, — вздыхает Гена, — всё водка проклятая. Мужики, разинув рты, слушают его правдивую жизненную историю.

Советуем прочесть...  Маленькие истории о Большом Улиссе. 

— После развода со своей второй женой, которую я очень любил, мне было так горько, что стал я выпивать, — рассказывал Гена,- и вот как-то после командировки на Север пригласил я к себе домой друзей-сотрудников моей газеты на дружескую вечеринку. С ними пришла и, похожая на Бабу-Ягу, женщина с мальчиком, принесла с собой гитару. При советской власти Люда была комсомольским работником и поэтому знала много песен, научилась исполнять их под гитару. Надо сказать, что я очень люблю слушать гитару. Вот мы выпили по стопке, закусили северной нежной рыбой – нельмой, ну там грибочками, огурчиками. Налили по второй. Люда начала петь под свою гитару. Слушаю и смотрю на неё. А, вроде, она ещё ничего! Выпили по третьей. Поет хорошо, и вообще, красавица! Друзья говорят, мол, Люда в разводе и ты холостякуешь, давайте, женитесь. Я тогда выпил еще стопку и согласился. Лида тут же подвела ко мне маленького Павлика. — « Будешь называть этого дядю папой?». А Павлик потупился и тихо сказал «Буду». Ну, так и окрутили. А всё водка, проклятая. Мужики сочувственно цокали языками и, по-своему, понимая, соглашались с Геной насчет «проклятой» водки.

— Мы то здесь «казёнку» не пьём, только свою родимую, потому и баб своих воспитываем правильно. На, Василич, самогоночку отведай, она и слезу пробивает, и мозги чистит от всякого ненужного ума, — подвигали граненый стакан журналисту ушлые, пропитые собачинцы, — а чего на твоей жинке синяков не видно, ты, что её не лупишь? — Да, как то не приходилось, мужики, — мямлил Гена смущенно. От этих слов мужики настолько удивлялись, и столько неподдельного изумления было в их выпученных глазах, что Гена смущался и краснел.

Советуем прочесть...  Засолились.

— Ну, и дурак! Бабу надо воспитывать, а иначе ты скоро даже стирать и готовить борщ сам будешь. В ответ Гена стыдливо молчал. Стирал, гладил и готовил борщ в своей семье он сам. Люда не любила домашние хлопоты. Ей нравилось сидеть в кресле- качалке и читать книги. Иногда брала в руки гитару и напевала задорные комсомольские песни из своего былого репертуара. Все бытовые хлопоты её не касалось.

Гена, покинув холодный и неуютный Север, не дожидаясь выхода на льготную пенсию в пятьдесят пять лет, уехал на юг, в родной Тихорецк. Надеялся приобрести здесь домик, но даже северных накоплений ему не хватило на самое завалящее жильё в райцентре, и он купил хатку на хуторе. Это было небольшое строение из самана, состоящее из прихожки и двух комнаток. Никаких удобств, кроме печки. Вода была на улице в колодце. Еще во дворе были сарайчики для животных и птицы и летняя кухня со старой, газовой плитой, подключенной к баллону.

За камышовым плетнем простиралось целых сорок соток жирного кубанского чернозема. Сажай – не хочу, всё что хочешь. Гена и пахал, и сажал, и полол и убирал урожай сам. Помогать ему было некому, ни Люда, ни Павлик даже не выходили в огород.

Я, несколько раз гостил у Гены в хуторе Собачьем. Это было начало девяностых, когда великую державу наши вожди разодрали на части, и в жутких муках рождался черный российский капитализм с нечеловеческим лицом.

На хуторе и так жизнь была собачьей, а тут вообще прижало так, что хуже некуда. Не стало работы, на полях гнил урожай, но денег на зарплату трактористам, комбайнерам и водителям не было. Выживай, как хочешь.

Советуем прочесть...  Катькино пиво.

Сентябрь, 1994 год. Мы сидим с Геной под его любимой яблоней на пеньках- стульчиках за импровизированным столом из пня побольше размером и дегустируем «продукт». Гена бесцеремонно вывел трубку от бидона с брагой, из летней кухни, прямо во двор. На табуретке стоит трехлитровая банка, туда тонкой струйкой льется самогонка. Исходное сырьё для «продукта» — сахарная свекла — ему доставлена трактористом Димкой за те же две бутылки самогона. Свеклы много, около тонны, мы спрятали с Геной её, от греха подальше, в яму и прикрыли соломой.

Share

Страницы: 1 2 3

Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  
Яндекс.Метрика