atakaПодходило к концу автономное плавание. Оставалось до всплытия меньше суток. На лодке чувствовалось заметное оживление и какая-то, не свойственная экипажу суета. Даже большая приборка после обеда длившаяся уже пятый день никого не раздражала.
Молодой лейтенант, командир отсека, уже второй раз перебирал свою сумку. Старался все уместить в одной, чтобы одна рука была свободной. На удивление, с каждым разом, сумка становилась у него все меньше:- А вы чего не собираетесь,- спросил он меня и мичмана. Нам спешить некуда, — отвечали мы,- все равно еще часов пять сидеть на выводе реактора пока не сбросят АЗ, а вдруг и вывода не будет, закинут практику и отправят на торпедную стрельбу еще на сутки. Что и такое может быть? – спросил удивленно лейтенант,- а я думал, что встретят с поросёнком и оркестром. Мичман что-то буркнул себе под нос и ушел делать приборку в каюте.
Наступил долгожданный момент. Отсеки подводной лодки облетела команда «По местам стоять к всплытию». Прошло несколько минут и сразу стало заметно, как подводную лодку ласково закачали волны. До входа в Авачинскую бухту было около двух часов хода. Разрешили выход наверх по 10 человек, кому-то покурить. а кому-то просто подышать морским воздухом. Время летит быстро, вот уже и три брата показались прямо по курсу, осталось совсем немного. Усталое солнце стало заваливаться за горизонт и море заиграло фантастическими красками, не успело оно окончательно уйти за горизонт, как на небе высыпали звезды. В бухту Крашенинникова заходили уже за полночь. Ошвартовались у одиннадцатого пирса. Экипаж построился на пирсе, кроме стоящих на вахте, для встречи с командиром дивизии, он с начальником политотдела уже подъехали к пирсу.
Командир дивизии, поздравив экипаж с успешным выполнением поставленной задачи тут же и добавил, что завтра после обеда мы снова выходим в море на практическую стрельбу и передал слово начальнику политотдела. Начальник политотдела не стал много говорить, лишь отметил что, что привез для нас витамины. Два матроса стояли чуть вдали от строя с мешком. Ну Миша, вот тебе и поросенок,- сказал я командиру отсека. Только с виду в мешке мог уместиться даже кабанчик. Но не тут то было. В мешке оказались свежие огурцы. Ну ты не огорчайся Миша, традиции традициями, но видно в военном совхозе на данный момент огурцов оказалось больше чем поросят.
Все закрутилось с утра следующих суток. В результате загрузили практическую торпеду и в 17.00 оттолкнулись от причала и взяли курс в район стрельб. Стрельба намечалась на темное время суток, где-то около 21.00. Океан был на удивление тихим, что соответствовало его названию, лишь легкий морской ветерок, насыщенный запахом йода пронизывал на ходовой рубке. В отсеках подводной лодки все как всегда, ощущение такое будто лодка в базу не заходила, разница лишь в том, что шли надводным ходом и можно было выскочить наверх перекурить.
Вошли в район стрельб. Солнце уже давно закатилось за горизонт. Командир переговорил с торпедоловом, на котором находился командир дивизии и дал команду «По местам стоять приготовиться к погружению».
Погрузились на 40 метров, потом всплыли на перископную глубину. Командир повис на перископе и сыпал командами то штурманам, то акустикам, то механику. Он управлял, как дирижёр большого оркестра, зная, что за ошибку спросят только с него.
Нецензурная лексика до такой степени перемешалась с командами, что их было трудно отделить друг от друга, а отделив, само выражение или команда полностью теряло смысл. Сама нецензурная лексика являлась, как бы двигателем воздействия команды. Если просто команда должна быть выполнена почти мгновенно, то с нецензурной приставкой она выполнялась на последних слогах её звучания.
В одно мгновение все затихли, командир прижался с такой силой к перископу, что еще немного, и он по пояс в него залезет сам. В этот момент в центральном появился связист и сказал,- товарищ командир, командир дивизии вас приглашает на связь по УКВ. Командир, оторвавшись от перископа, сделав удивленное лицо ответил,- передай комдиву мне некогда, я выхожу в атаку. Связист ушел в свою рубку. Он слово в слово все передал комдиву. Вот тут и началось. Из трубки начали извергаться слова, основанные на нецензурной лексике и только в конце,-передай командиру пусть выключит бортовые огни. Атакуемая цель уже повержена страхом перед идущей под водой каракатицы. Поясню для тех, кто по роду своей деятельности не был связан с подплавом. Представите себе такую картину. Ночь. Вдоль берега мерцают различные огоньки, над головой звездное небо, почти как в планетарии. Идет конвой кораблей и вдруг на поверхности появляются из глубины два светящихся полу шара красного и зеленого цвета, в середине между ними торчит перископ и штырь антенны УКВ.
На слове «бортовые», огни уже были выключены.
Отстрелялись мы тогда хорошо, практическая торпеда была в течении часа найдена и поднята на борт торпедолова. Вот теперь с чувством исполненного долга экипаж возвращался в родную базу. Пополз слушок, что через неделю сдача корабля, и у нашего экипажа на горизонте засветился отпуск.




Share
Советуем прочесть...  Формула мыла.
Яндекс.Метрика